Интервью М. Федотова социальной сети Zakon.ru: "Совет считает важным, чтобы председатели судов избирались самими судьями", 29.04.2011


Советник Президента Российской Федерации, председатель Совета при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека Михаил Александрович Федотов рассказал Закон.ру о состоянии российского гражданского общества, финансировании некоммерческого сектора, независимости судей и их назначении, а также о планах возглавляемого им Совета.

— Насколько развито гражданское общество в России и что надо поменять в правовом поле, чтобы способствовать его развитию?

— Гражданское общество у нас есть, но оно, во-первых, достаточно слабое, во-вторых, плохо структурированное, в-третьих, малоавторитетное, в-четвертых, малопрофессиональное и, в-пятых, не пользуется достаточной поддержкой со стороны государства и, к сожалению, граждан.

Нашему гражданскому обществу не хватает прежде всего сознательных граждан, которые работают на общественные интересы, понимая, что в них аккумулированы и их личные интересы.

Именно из таких граждан формируются некоммерческие организации. У нас их зарегистрировано больше 360 тысяч, но фактически работает в лучшем случае порядка 200 тысяч.

Большинство из этих некоммерческих организаций составляют религиозные и другие общественные организации, ТСЖ, кооперативы — дачные, садовые и т.д. Это преимущественно потребляющая часть гражданского общества. Нас особенно интересует та часть, которая, напротив, производит, например, оказывает социальные услуги. Подобных организаций, к сожалению, не так много. Если в других странах вклад некоммерческого сектора в экономику составляет до 10 % ВВП, то у нас меньше 1 %.

Для функционирования гражданского общества требуется адекватное правовое регулирование. Наше правовое регулирование пока явно недостаточно. Прежде всего, потому, что не хватает каналов, по которым формируются ресурсы гражданского общества. Они могут создаваться по инициативе государства, граждан и бизнеса, но законодательство не стимулирует этот процесс.

— Как стимулировать развитие некоммерческих организаций?

— В первую очередь нужны налоговые льготы, чтобы бизнесу выгодно было инвестировать некоммерческий сектор.

Второе — государство должно создать механизм «подпитки» своими ресурсами.

Наконец, третий источник ресурсов — это население. Здесь, прежде всего, должны быть вычеты из налогооблагаемых сумм на взносы в общественно полезные организации. Сейчас таких вычетов три. Первый — благотворительные взносы в организацию, которая финансируется государством, например в государственный детский дом. Если вы даете на частный детский дом, то из налогов ничего не вычитается. При этом содержание ребенка в государственном доме стоит порядка 50 тысяч рублей в месяц, а в частном — намного меньше. Второй возможный вычет — на религиозные организации. Третий — на организации физкультуры и спорта.

Я считаю очень правильными, хотя и запоздалыми, предложения Минэкономразвития о расширении круга возможных социальных налоговых вычетов. Это позволит наполнить некоммерческий сектор дополнительными ресурсами. Важно одновременно, чтобы некоммерческие структуры как базовые ячейки гражданского общества, были действительно самостоятельны. Те, которые получают государственную поддержку, конечно, должны отчитываться о своей деятельности. Но отчетность об использовании средств, это вовсе не то же самое, что политический контроль программной деятельности. Нам не нужны новые главлиты и реперткомы.

— Как государство финансирует некоммерческий сектор?

— В прошлом году по инициативе Президента в Законе «О некоммерческих организациях» появилась специальная глава о социально ориентированных некоммерческих организациях. Для них предусмотрена государственная поддержка в самых различных формах.

Той суммы, которой нам удалось добиться в бюджете на 2011 год, конечно, абсолютно недостаточно для поддержки социально ориентированных НКО. Разделите 900 миллионов рублей на количество субъектов федерации — получается чуть больше 10 миллионов на каждый. А бюджет нормального небольшого проекта составляет минимум 2—3 миллиона рублей. Значит, это либо поддержка двух-трех небольших проектов, либо просто размазывание икринки по батону.

— Куда надо обратиться некоммерческой организации, чтобы получить финансирование?

— На сайте Общественной палаты есть ссылки на сайты организаций-операторов, которые принимают заявки, организуют тендеры и впоследствии предоставляют гранты. Процедура вроде бы и несложная, но сильно забюрократизированная. И этот механизм надо тоже, конечно, реформировать.

— Насколько хорошо исполняются постановления Европейского суда по правам человека в России, есть ли статистика?

— Совет этими вопросами не занимается. Нас больше интересует другое: почему такой большой поток жалоб в Европейский суд по правам человека идет именно из России? Почему Страсбургский суд стал высшей судебной инстанцией России?

Это свидетельствует о том, что наша судебная система недостаточно эффективно работает. Многие обращения связаны с неисполнением судебных решений. Проблемы с исполнением часто связаны со взысканиями с государства. Значит, надо смотреть, что творится в системе исполнительного производства.

— В мае прошлого года вступил в силу Закон о компенсациях за судебную волокиту. Насколько это эффективная мера?

— Это движение в правильном направлении, но об эффективности судить пока преждевременно.

Работу наших судов можно значительно интенсифицировать и волокиту значительно уменьшить, если мы будем активно внедрять новые информационные технологии. Например, в Верховном Суде России уже есть аудиозапись и видеозапись судебных процессов. Это обеспечивает и гласность, и объективность правосудия.

— Приведу пример. Юрист пыталась взыскать со своего клиента судебные расходы в размере 80 тысяч рублей. Пока суды рассматривали дело, предприятие обанкротилось. Она обратилась в суд за компенсацией, и ей присудили 10 тысяч рублей. Юрист собирается подать жалобу в Европейский суд. Получается, результат тот же. Что еще можно предусмотреть?

— Надо использовать дисциплинарную ответственность судей. Судья должен соблюдать закон, в том числе сроки рассмотрения судебных дел.

— Как сделать дисциплинарную ответственность судей эффективной?

— Совет ставит вопрос о том, чтобы в состав квалификационных коллегий судей входило больше представителей общественности, причем именно не бывших прокуроров или бывших судей, а представителей научной общественности, адвокатской общественности, правозащитников.

Корпоративная культура судейства не должна формироваться в обстановке корпоративной замкнутости.

— Закон о судебной волоките — это первый шаг. Какие еще шаги следовало бы предпринять, чтобы снизить поток жалоб в Европейский суд?

— С одной стороны, нужно создавать максимальные гарантии независимости судебной власти. С другой стороны, надо гарантировать, чтобы судья эту независимость не использовал для собственного обогащения.

Я считаю, что самым главным механизмом являются здесь традиции и воспитание. Человек должен быть приучен к честности и порядочности.

— Может, контролировать это на входе в судебную профессию?

— Да, безусловно. А почему только на входе? Почему не говорить о возможных переаттестациях, в том числе с помощью тестов, с помощью полиграфа? Но при этом должна быть обеспечена реальная независимость аттестующих. Иначе аттестация станет средством давления на судей.

— Влияет ли назначение председателя суда внешними органами на его независимость? Например, Председатель Конституционного Суда назначается Советом Федерации, а раньше избирался судьями.

— Совет считает важным, чтобы председатели судов избирались самими судьями, и избирались на достаточно короткий срок, например на год или на два. И чтобы у них не было распорядительных функций в отношении судей.

Председатель суда может быть первым среди равных на этот короткий промежуток времени. Но не более того.

Я бы вообще предложил систему, которая когда-то была изобретена в Древней Греции, а именно председательство по порядку. Она сейчас функционирует во многих международных организациях. Можно продумать механизм, когда в определенном, алфавитном, например, порядке судьи меняются на посту председателя.

У такой идеи очень много противников, они говорят: «Тогда мы вообще потеряем всякое управление судами». Правильно, так в этом и задача! Суд должен стать независимым, в том числе независимым от исполнительной власти. А иначе чего мы хотим? Чтобы он был зависим от нас и независим ото всех остальных?! Так не бывает!

— Большое количество жалоб в Европейский суд по правам человека связано с нарушениями прав человека на Кавказе. Как Вы оцениваете общую ситуацию там с правами человека и есть ли какие-то конкретные меры борьбы с нарушениями?

— Мне трудно пока оценивать ситуацию на Северном Кавказе, поскольку я сравнительно недавно стал председателем Совета и с тех пор еще ни разу на Кавказе не был. Но уже в конце мая – начале июня мы проведем выездное заседание Совета в Дагестане, и встреча Совета с Президентом в середине лета тоже состоится именно на Северном Кавказе.

В прошлом году уже прошла встреча с президентом по тематике Кавказа. Во исполнение его поручений созданы Общественный совет в Северо-Кавказском федеральном округе и совет старейшин, принимаются другие меры, но их явно недостаточно. Именно об этом пойдет разговор на предстоящей встрече с Дмитрием Медведевым.

— Еще один болезненный момент для нашего общества с точки зрения реализации прав человека — это работа органов внутренних дел. Закон «О полиции» позволит справиться с проблемами, которые существуют в этой области?

— Меня радует, что появление Закона «О полиции» в обществе породило определенные позитивные ожидания — это уже очень хорошо. Положительные сдвиги могут последовать, если люди, которые будут работать в полиции, захотят этих изменений.

Сейчас меня очень беспокоит ситуация с теми людьми, которые не пройдут аттестацию, не попадут на работу в полицию. Такие уже есть, и некоторые из них обращаются в суды, оспаривая свое увольнение. Это нормально. Но меня беспокоит, как бы часть сотрудников органов внутренних дел, оказавшихся по тем или иным причинам за бортом полиции, не пополнили ряды криминалитета. С этими людьми надо работать очень аккуратно, дать им возможность найти себя в других профессиях или, по крайней мере, «взять на карандаш».

— Назовите самые важные вещи, сделанные Вами с момента назначения председателем Совета в октябре 2010 года?

— Подготовлен и передан главе государства ряд законопроектов и проектов указов, состоялась встреча с Президентом, утверждено новое Положение о Совете, обновлен и расширен его состав, ежемесячно проходят заседания Совета, кроме того, работают 13 рабочих групп, создан сайт Совета – www.president-sovet.ru.Одновременно с этим Совет участвует в работе экспертных групп по корректировке «Стратегии 2020». Работы делается много, но я результатами далеко не удовлетворен. Самая главная наша проблема заключается в том, что все члены Совета — люди очень занятые. И им всем трудно найти время даже для того, чтобы принять участие в заседании Совета, хотя оно проходит только раз в месяц.

— Бурную дискуссию вызвала инициатива по экспертной оценке резонансных дел, в частности дела Ходорковского. Как она может отразиться на судьбе дел? Когда планируется огласить заключение экспертного совета?

— Экспертные заключения по делу Ходорковского и Лебедева уже готовятся. Но мы предадим их гласности не раньше чем приговор суда вступит в законную силу. Каждый эксперт работает самостоятельно. Их порядка 20 человек, примерно половину из них составляют иностранные эксперты по российскому уголовному праву и процессу. Мы просим их проанализировать публично доступные документы, т.е. приговор суда и стенограмму, и дать свое экспертное заключение. Получив экспертные заключения, мы не будем их сводить вместе, редактировать, обобщать, а положим их в одну большую папку и передадим Президенту.

— Каковы далее варианты развития событий? Какое юридическое значение может иметь заключение экспертов?

—Например, Президент может поручить Генеральному прокурору изучить мнения экспертов и - в зависимости от результатов этого изучения - инициировать рассмотрение данного дела в порядке надзора.

— Как Вы понимаете роль Совета и его стратегические задачи?

— Это совещательный орган при Президенте, который должен давать Президенту советы, касающиеся развития гражданского общества и системы прав человека. Совет - это коллективный советник Президента. Но в то же время нашим главным бенефициаром является гражданское общество. Иными словами, мы работаем на Президента ради развития гражданского общества. Оно — наш конечный бенефициар.

Сейчас для нас главным направлением является разработка комплексной программы развития гражданского общества и прав человека. Для себя мы ее называем «планом Маршалла для гражданского общества и прав человека». Потому что по масштабам воздействия на гражданское общество и систему прав человека это должно быть сопоставимо с планом Маршалла для послевоенной Европы. При этом мы ждем помощи не от Дядюшки Сэма, а от родного государства и родного общества.

— О чем будет говориться в упомянутом плане?

— Мы хотим диагностировать ситуацию с реализацией второй главы Конституции — о правах, свободах и обязанностях человека и гражданина. Дальше — предложить, что конкретно нужно сделать, чтобы эти статьи заработали в полную силу.

Сформируем краткую концепцию изменений законодательства по каждому вопросу. К этому хотим приложить еще и «дорожную карту»: что нужно сделать в первом квартале 2012 года, что – во втором и т.д.

— Каким образом методологически будет производиться оценка реализации второй главы Конституции?

— Это будет работа с экспертами, прежде всего, конституционалистами, другими правоведами. Пока мы занимаемся разработкой вопросника, проводим уже в течение довольно длительного времени мозговые штурмы, чтобы максимально четко сформулировать задачу и структуру ее решения. Спорим до хрипоты, а потом договариваемся, что в следующий раз снова соберемся и будем спорить, чтобы в конечном итоге родилась истина.