Блоги членов Совета

Интервью М. Федотова порталу "Газета.ru", 21.01.2013


Власть принимает решения, ущемляющие права человека, но делает это из-за спешки и импульсивности, а не по принципиальному решению, считает председатель Совета при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека Михаил Федотов. При этом он признает, что президент прислушивается к правозащитникам очень избирательно.

М.Ц. Добрый день. Это «Предметный разговор». Меня зовут Мария Цыбульская. Сегодня в студии «Газеты.Ru» Михаил Александрович Федотов, председатель Совета при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека. Добрый день.

М.Ф. Здравствуйте.

М.Ц. Мне бы хотелось начать с последнего отчета Freedom House за 2012-й год, который подтверждает, что за последний год в России ситуация с правами человека становится хуже. И вы уже в своих комментариях сказали, что с вашими ощущениями это тоже совпадает, и вы в общем эту позицию разделяете. Мне бы хотелось узнать конкретнее, по каким критериям вы к такому выходу приходите.

М.Ф. Вы знаете, я противник представления о черно-белом устройстве мира. Мир многоцветен. И в сфере прав человека у нас тоже есть и черные пятна, и белые пятна, то есть, пробелы. И есть вполне такие реальные продвижения вперед. Продвижений немного, но они все-таки есть. Ну, в частности, я имею в виду Указ 601-й от 7-го мая президентский, где говорится и об общественной российской инициативе, и о переформатировании всех общественных советов. Ну, то есть, об общественном обсуждении всех законопроектов, и так далее. Это движение в правильном направлении, это реальность.

М.Ц. Но оно же пока не работает. Ну, толком не работает. Обсуждение есть…

М.Ф. Давайте признаем, что толком оно еще не работает, совершенно я с вами согласен. Но движение в правильном направлении. Я предпочитаю маленькие шаги в правильном направлении, чем большие шаги в противоположном. Поэтому вот это мне кажется очень важным. Есть и шаги в обратном направлении. Совет неоднократно подчеркивал, что он крайне негативно относится к целому ряду законов, которые были приняты Государственной Думой в последнее время. Это и внесение изменений в закон о митингах и демонстрациях. Это и внесение изменений в закон о некоммерческих организациях, так называемый закон об иностранных агентах. Это и внесение изменений в закон о защите детей от вредной информации, который фактически стал законом о введении цензуры в интернете. Совет давал отрицательные заключения на эти законопроекты. И надо сказать, что мнения совета были а) выслушаны, и б) что очень важно, некоторые предложения Совета были учтены, некоторые поправки по предложению Совета были в эти законы внесены. Не все. Именно поэтому Совет продолжает работу над этими законами, и мы готовим поправки к этим законам. И мы будем предлагать их Президенту.

М.Ц. А как это происходит вообще, вот эти встречи с Президентом и ваша критика, собственно говоря, политики, которую проводят Президент, и Дума, и правительство? В общем, многократно представители нашей власти говорили, что они работают все вместе, в одной связке. Как вы понимаете, что вас услышали?

М.Ф. Вы понимаете, какая вещь. Совет при Президенте по развитию гражданского общества и правам человека – это, с одной стороны, коллективный советник Президента, то есть, мы должны ему давать советы. А во-вторых, мы коллективный представитель гражданского общества при Президенте. Мы рассматриваем себя как посланцев гражданского общества, как дружественный интерфейс между гражданским обществом и главой государства. Поэтому не удивительно, что наши мнения не совпадают иногда, нормально.

М.Ц. Вот в том, как вы это сейчас обозначаете, прослеживается такое явное противостояние на словах между гражданским обществом и Президентом, и вы дружественный такой посол мира между ними. М.Ф. Нет, здесь речь идет не о противостоянии. А речь идет о том, чтобы доводить до сведения Президента мнение гражданского общества. А оно у нас различное, оно очень такое неоднородное, негомогенное, оно гетерогенное, безусловно. И наша задача – доводить до Президента мнение гражданского общества, различных кругов гражданского общества по целому ряду вопросов. В первую очередь вопросов соблюдения прав человека. Здесь у нас очень много реальных проблем. И более того я вам скажу, что никто так не заинтересован в защите прав человека, как наша сторона. Мы сами заинтересованы в этом больше, чем любая Америка.М.Ц. Кто в нашей стране заинтересован в этом?

М.Ф. Общество. Мы с вами.

М.Ц. Мы с вами – да. А власть заинтересована в этом? Как по-вашему?

М.Ф. Объективно – да. Субъективно это далеко не всегда осознается. Это правда. И у нас есть некоторое довольно большое количество политических деятелей, которые исходят из того, что чем мы больше запретим – тем будет лучше в стране. Но это неправильно, это неправильный подход. Потому что вообще законодательство должно вмешиваться только в те сферы жизни общества, в которых оно необходимо. А есть сферы общества, в которых оно а) не необходимо, и б) где вообще оно невозможно, где вообще оно недопустимо. И вот туда вторгаться не надо. Потому что регулировать жизнь человека, устанавливать правила поведения можно не только с помощью законов, существуют и другие способы. Существует саморегулирование. И, кстати говоря, опять-таки, вот у нас есть целый ряд шагов, которые сделаны в направлении развития саморегулирования. И это правильное решение.

М.Ц. Например, какие?

М.Ф. Ну, например, тот же самый закон о саморегулируемых организациях. Это был правильный шаг. Сейчас очень правильные шаги были сделаны в сфере открытости судебной системы. Был принят закон о доступе к информации о работе судов. Сейчас был пленум Верховного Суда специальный, по поводу того, как обеспечить эту открытость судов. И когда я принес коллегам-журналистам показал текст постановления пленума Верховного суда об открытости и гласности судопроизводства, они сказали: так этот текст надо просто заламинировать, и кода мы идем в суд, просто брать его с собой, и показывать и приставам, и судьям. Показывать: смотрите, что здесь написано, вот как вы должны себя вести. То есть, это документ, который был воспринят, во всяком случае журналистским сообществом, с большим воодушевлением. Так что есть эти продвижения. Поэтому там, где продвижения нет, или есть движение в обратную сторону, мы должны сделать все для того, чтобы привести ситуацию к нормальному, к норме, к норме международной, в том числе. И это касается и законодательства о митингах и демонстрациях, и законодательства о свободе союзов, то есть, о некоммерческих организациях, и так далее.

М.Ц. А как вы для себя объясняете вообще логику ужесточения к митингующим, ужесточения к свободе слова в СМИ за последний год? Вот как вы для себя формулируете эту новую политику?

М.Ф. Я формулирую очень просто. Я исхожу из того, как к этому относится Совет. Совет к этим законам отнесся отрицательно.

М.Ц. С чем вообще было связано их принятие?

М.Ф. Я думаю, с поиском правильных ответов на протестные настроения. Но правильные ответы – это совсем не те, которые были придуманы. Правильный ответ – это расширение участия общественности в управлении делами государства. Закон об общественном контроле, который разрабатывается по поручению Президента. Создание и переформатирование всех общественных советов. Изменение порядка формирования Общественной Палаты. Вот в этом направлении и надо было двигаться дальше.

М.Ц. У вас нет ощущения, или опасения, что на бумаге все может быть вполне неплохо и казаться, что мы продвигаемся вперед, все, что вы перечисляете, действительно, звучит очень правильно. Но на деле Государственная Дума продолжает принимать законы, совершенно не обращая внимание на общественное мнение, совершенно к нему не прислушиваясь, абсолютно игнорируя то, что происходит за стенами Государственной Думы.

М.Ф. Вот это и вызывает наше сожаление, и это вызывает необходимость наших действий, для того чтобы объяснить Государственной Думе, через Президента, конечно, поскольку наш Совет при Президенте, и через общественное мнение, — объяснить свою позицию и объяснить их ошибки. Потому что, знаете, есть замечательные слова Василия Гроссмана, которые, я думаю, нашим депутатам надо было бы очень внимательно не просто выучить, а вот каждый раз, прежде чем начинать писать какой-то законопроект, вспоминать эти слова. Звучат эти слова следующим образом: «Самые сложные проблемы имеют простые, ясные для понимания, неправильные решения». Вот в том-то все и дело: они простые, ясные для понимания. Но они неправильные. Правильными решениями будут другие решения. Вот, в частности, этот закон об иностранных агентах. Идея была понятна: как сделать так, чтобы иностранные деньги не крутились в российской политике, и не влияли на российскую политику. В законе о политических партиях написано, что политические партии не могут принимать взносы от иностранных организаций, иностранных физических лиц. Правильно, совершенно верно, это и надо было оставить. А причем здесь некоммерческие организации, которые занимаются, например, правозащитной деятельностью, образовательной деятельностью, экологической деятельностью? Вот законодатель просто установил такое широкое понимание политической деятельности, что попадает под него все, все, что угодно. Поскольку там говорится о воздействии на общественное мнение. А любая публикация в СМИ – это воздействие на общественное мнение.

М.Ц. А вы уверены, что это… Вы так говорите об этом, как будто это была такая невольная ошибка. Просто не продумали, не посмотрели, не проконсультировались. Вы говорите об этом так, как будто бы это сделано не специально. Не для того, чтобы исключить независимый общественный как раз контроль из-за границы, за тем, как обстоят дела в социальной сфере, например, в России, в стране. Получается, что можно это иначе трактовать: как намеренное ужесточение контроля.

М.Ф. Скажите, вы знаете хотя бы одну организацию, которая попала под действие вот этого закона об иностранных агентах? Ну, хотя бы одну. Я знаю. Это одна региональная правозащитная организация, которая специально подала документы, для того чтобы ее зарегистрировали в этом списке иностранных агентов, для того чтобы понять, как этот закон работает. Министерство юстиции никого не принуждает, во всяком случае пока, никого не принуждает записываться в этот список. Потому что если толковать то, что написано в законе, буквально, то он касается всех, вообще всех. А если его толковать разумно, то он не касается никого. Потому что те организации, некоммерческие организации, которые занимаются правозащитной деятельностью, экологической, образовательной, мониторингом за коррупцией, и так далее, — они не попадают под действие этого закона. Потому что они не занимаются политикой – они занимаются своей общественной деятельностью, которая предусмотрена их уставами. Абсолютно нормальная деятельность. Это совсем не политическая деятельность. Вот политическая деятельность – это участие в политических акциях, это работа политических партий, это работа общественных организаций, которые ассоциированы с политическими партиями. Ну, например, есть такая организация, которая называется «Молодая гвардия – Единая Россия». Совершенно очевидно, это общественная организация, преследующая политические цели. Она участвует в политической жизни. Она ассоциирована с политической партией. Да, она не должна финансироваться из-за рубежа. Я думаю, что она так и не финансируется.

М.Ц. А, например, ассоциация «Голос» не попала это?

М.Ф. Ассоциация «Голос» не занимается политикой. Она занимается контролем за выборами. Она не занимается политикой. Понимаете? Вот есть, например, организация, называется «Другая Россия». Она занимается политикой? Занимается. Вот к ней это относится. Но я думаю, что она не финансируется из-за рубежа. А есть молодежная организация партии «Яблоко». Я думаю, что такие молодежные организации так или иначе существуют во всех партиях. Они попадают под действие этого закона. Но они не финансируются из-за рубежа. Ведь если они финансируются из-за рубежа, то они должны попадать в этот список. Потому что они связаны с политическими партиями, они действуют в интересах этих политических партий. То есть, они вовлечены в политическую деятельность.

М.Ц. Я понимаю вашу логику, я понимаю, о чем вы говорите. Мне тогда интересно следующее. Получается, что мы можем сделать вывод, что вся наша законодательная система довольно безграмотна, импульсивна, включая Президента, который все это подписывает.

М.Ф. Президент – последний, кто имеет дело с законом. Он может только его либо подписать, либо отклонить. Он не может его переделать. Он не может сказать: вы знаете, мне не нравится здесь вот эта формулировка, эта, эта. Он может или подписать, или отклонить. Он в данном случае, вот по поводу всех этих законов, о которых мы говорим, он не был субъектом законодательной инициативы. Нет.

М.Ц. Но он же мог не подписывать. Когда речь шла о «Законе Димы Яковлева», до последнего многие надеялись, что он не будет его подписывать в том виде, в котором он предложен.

М.Ф. Конечно.

М.Ц. Потому что большинство не против того или другого ответа на Акт Магнитского. Пожалуйста, давайте ответим. Если страна считает себя оскорбленной – пусть она отвечает. Причем тут дети, опять же?

М.Ф. Совершенно правильно. Именно такую позицию занял Совет. Мы точно так же сказали, что да, должен быть адекватный ответ на Акт Магнитского. Но ни к детям, ни к некоммерческим организациям это не имеет никакого отношения.

М.Ц. И Совет услышан не был.

М.Ф. Совет услышан был частично.

М.Ц. Это как?

М.Ф. А то, что одновременно с подписанием закона Президент издал указ о дополнительных мерах, касающихся детей-сирот, и Совет Федерации принял специальное постановление. Ведь мы обращались и в Совет Федерации тоже. И я разговаривал с Валентиной Ивановной Матвиенко. И она внимательнейшим образом отнеслась и к нашим замечаниям, и к нашей позиции. И мы как раз тогда с ней договорились о том, что в документах Совета Федерации обязательно будет тезис о необходимости принятия экстренных мер по улучшению положения детей-сирот. И, слава Богу, это сделано. И я считаю, что это позитивный результат, то, что общество, во-первых, обратило внимание на положение детей-сирот, и б) то, что к положению детей-сирот прислушалось государство, прислушался Президент, Совет Федерации, и сейчас что-то будет делаться. Все то, что предлагается, на мой взгляд, этого недостаточно. Этого недостаточно. Мы должны добиться ситуации, когда у нас не будет детских домов. Потому что даже наш закон, действующий, Семейный кодекс, он выстраивает четкую иерархию способов определения судьбы ребенка, если он становится сиротой, или лишается попечения родителей, по разным причинам…

М.Ц. Мы посмотрим еще, как будут исполняться эти указы президентские. Сейчас у нас остается буквально одна минута. Я хотела бы вас попросить сделать некий прогноз на ситуацию с правами человека в стране на этот год. Сейчас начало года, это актуально. Будет ли политика власти такой же реакционной, зависеть напрямую от интенсивности оппозиционного движения, или будет какой-то баланс? Как на ваш взгляд?

М.Ф. Вы знаете, я думаю, что мы должны все-таки понять, что невозможно одновременно идти в разных направлениях. Невозможно одновременно принимать закон об общественном контроле, то есть, создавать систему тотального общественного влияния на положение дел в стране на любом уровне, от села до страны в целом. Переформатировать общественные советы, делать их реально действующими институтами. То есть, повышать роль личности, повышать уровень нормальной демократии в стране. И одновременно с этим принимать законы, которые ущемляют эти институты демократии, которые препятствуют развитию гражданской активности. Можно идти или в одну сторону, или в другую.

М.Ц. И куда мы пойдем, на ваш взгляд?

М.Ф. Я думаю, что мы пойдем все-таки в первую сторону, в сторону развития демократических институтов. Да, будут появляться инициативы такого же плана, как и раньше. Но я надеюсь, что, во-первых, удастся их вовремя сдерживать, и приводить их к каким-то разумным решениям. Давайте вспомним хотя бы тему с правовой защитой религиозных чувств. Фантастические были предложения, фантастический законопроект, который мог породить только всплеск конфликтов.

М.Ц. Он еще не принят. Конечно, Совет сейчас предложит свой вариант этого проекта. Но он еще не принят, и еще не надо бежать впереди паровоза, мне кажется, и говорить о том, что он будет более либеральным, или более адекватным.

М.Ф. Во всяком случае, Совет предлагает совершенно другой вариант, совершенно другой подход, который позволяет, с одной стороны, действительно защитить права верующих, всех религий, а с другой стороны – не допустить клерикализации общества.

М.Ц. Спасибо вам большое. Это был «Предметный разговор». Меня зовут Мария Цыбульская. В гостях студии «Газеты.Ru» был Михаил Федотов. До свидания.

Источник

Анонсы

Видео

Специальное заседание по вопросам медицины

Фотоматериалы

Президент России